История, археология и этнография Кавказа
History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Целью статьи является рассмотрение некоторых аспектов жизни и деятельности выдающегося дагестанского ученого, политического деятеля, богослова и поэта середины XIX в. Юсуфа-афанди Клычева (ал-Йахсави); периодизация ранее неизвестных этапов его жизненного пути; изучение арабоязычного рукописного наследия ученого, сохранившегося у его потомков.

В ходе исследовательской работы были применены: метод описания, культурно-исторический и хронологический методы, метод анализа, ретроспективный метод, метод периодизации и визуализации.

Практическая значимость статьи заключается в том, что приведенный в ней материал может быть использован в исследованиях источниковедческого, исторического и этнографического характера.

Актуальность исследования: Юсуф-афанди, сын Мусы-хаджи Клычева из Аксая (ал-Йахсави) занимает особое место в плеяде крупных дагестанских религиозных ученых и активных политических деятелей середины XIX в. Личность Юсуфа-афанди ал-Йахсави (1795–1870) всегда приковывала внимание историков, изучающих период Кавказской войны. Некоторые из них (М. Кемпер, В. Бобровников, М.  Мусаев и др.) считают Юсуфа-афанди неоднозначной фигурой, проводником российской имперской идеологии. Большинство исследователей упоминают о нем как о кадие, прослывшем непримиримым противником имама Шамиля, оспаривавшим правовые заключения лидеров имамата и  подвергшим жесткой критике саму его доктрину.

Так, немецкий историк М. Кемпер в своей работе «Шариатский дискурс имамата в Дагестане первой половины XIX в.» рассказывает об обращении Юсуфа-афанди ал-Йахсави [1, с. 107–124] к мусульманским духовным лидерам Ближнего Востока с призывом вынести фетву о нелегитимности движения имама Шамиля (речь идет о письме к улемам шафиитско-правовой школы Мекки) и об ответе муфтия Мекки ‘Усмана Ахмада ад-Дамийати аш-Шафи‘и, где автор, вопреки ожиданиям Юсуфа-афанди, оправдывает деятельность имама Шамиля на Кавказе, цитируя один из хадисов, в котором Пророк Мухаммад обязывает мусульман во всех случаях присоединяться к джихаду вне зависимости от того, праведен имам или порочен (фаджир) [1, с. 113]1. Однако приведенные ад-Димийати в ответном письме аргументы не убедили Юсуфа-афанди, и он остался при своем мнении в этом вопросе.

Блестяще образованный, владеющий местными и восточными языками, Юсуф ал-Йахсави пользовался большим уважением среди алимов Дагестана, признававших его знатоком арабского языка и  литературы, и особенно религиозных наук [2, c. 195]. В родном селении Аксай Юсуф продолжительное время был кадием, совмещая эту должность с преподаванием в местном медресе.

Поскольку причины пророссийских взглядов Юсуфа-афанди ал-Йахсави уже широко освещены в  научной литературе, в данной статье мы рассматриваем некоторые неизвестные ранее аспекты жизни и деятельности ученого, связанные с военной и политической историей Российской империи и некоторых стран Ближнего Востока; конкретизируем сведения о его семье и потомках путем анализа информации, полученной при изучении арабоязычного рукописного наследия семьи Клычевых, сохранившегося у потомков Юсуфа-афанди. Составление генеалогического древа семьи Клычевых – один из видов анализа полученной информации о его семье.

Основная часть

Род Юсуфа-афанди ал-Йахсави относился к числу кумыкских первостепенных узденей2 [3, с. 1–10; 4, с. 3–15; 5, с. 67–69; 6, с. 220–224].

Начальное образование он получил у своего отца, ученого Мусы-хаджи, а также у других алимов в с. Яхсай (Аксай). Муса-хаджи Клычев, будучи образованным человеком, уделял большое внимание обучению наукам своих детей, считая Юсуфа самым талантливым из сыновей. Продолжать обучение Юсуф отправился в с. Аракани3 к давнему другу отца, одному из самых известных ученых Дагестана того времени Саиду ал-Харакани (1763/4–1834) для изучения религиозных и философских наук. Юноша стал одним из лучших мутаалимов Саида из с. Аракани.

По мнению своего учителя, Юсуф отличался старанием и прилежностью, не довольствовался поверхностными знаниями, а стремился проникнуть в глубины наук:

..... وقـد وقـعـت الـمـعـرفـة والـمـحـبـة بـيـنـي وبـيـن الـولـد آلـكـريـم يـوسـف وانـسـت مـنـه آلـرشـد والاهـلـيـة والاسـتـحـقـاق للافـادة

والاسـتـفـادة ورضـيـت عــنـه ودعــوت لـه بالـتـوفـيـق والـهـداية إلى اوضـح طريـق ....

«Между мной и твоим благородным сыном Юсуфом установились дружеские отношения и любовь. Я увидел в нем благоразумие, компетентность и способность к обучению и наставничеству. Я доволен им и молюсь за его успехи и руководство на правильном пути», – отмечает Саид в своем письме отцу юноши Мусе-хаджи [7, с. 126–127].

Подобное же прилежание в учебе он, вероятно, проявил и в дальнейшем у других своих учителей. Имеются сведения, что кроме Саида ал-Харакани, Юсуф обучался также у других известных ученых людей своего времени – таких, как Нурмухаммад, кадий Хунзахский [8, с. 44–48]; Даитбек Гоготлинский и Хадбулав Хвахитлинский [10, с. 56–62]4. У Нурмухаммада, кадия Хунзахского, Юсуф обучался главным образом естественным наукам и математике.

Итогом плодотворной учебы стала приобретенная им репутация грамотного человека, сведущего во многих отраслях наук. Кроме того, несмотря на то, что Юсуф был сыном обеспеченных родителей, он оставался скромным и нравственным молодым человеком [9, с. 4–5].

Завершив обучение, он возвращается на родину в с. Аксай, где становится кадием, совмещая эту должность с преподаванием в медресе. Многие дагестанские ученые – как его современники, так и  жившие после него, отмечали его великолепное знание арабского языка. Так, известный дагестанский ученый-просветитель Али Каяев (1878–1943), оценивая стихи Юсуфа-афанди ал-Йахсави, писал: «Он имел природный поэтический талант на арабском языке» [11, c. 96–97; 10, c. 56–62]. Живший в  ХХ  в. дагестанский ученый-литературовед Мансур Гайдарбеков также отмечал, что «…у Юсуфа очень выдержанный, развитый, даже богатый, арабский язык. Он ни за что не допустит грамматической ошибки. У него очень обширный словарный запас»5. М. Гайдарбеков выделял и великолепную стилистику арабского языка у Юсуфа ал-Йахсави, считая его лучшим в Дагестане: «Стихи Юсуфа получили широкую известность и одобрение еще задолго до его смерти. Они своим содержанием и всеми признанным изяществом заинтересовали почти всех алимов и мутаалимов, даже из враждебного ему лагеря. Он был поэт и алим, признанный даже ярыми своими врагами»6.

Назир ад-Дургили считал Юсуфа «…знающим факихом, выдающимся ученым, литератором, катибом, толковым поэтом. Он превосходно знал арабский язык» [12, с. 136]. Анализируя эти высказывания, можно сделать вывод, что имя Юсуфа ал-Йахсави обрело известность не только как имя человека, бывшего «противником движения горцев», но и как крупного дагестанского ученого. Именно поэтому Юсуф ал-Йахсави вместе с несколькими дагестанскими алимами был упомянут в числе 1000 ученых исламской уммы в трехтомной энциклопедии «Ал-Мухтар ал-мас‘ун мин аʻлами ал-курун», опубликованной в Королевстве Саудовская Аравия в 1995 г. [13, c. 107–118], составителем которой стал ученый из Джидды Мухаммад ибн Хасан ибн Укайл Муса.

Об общественной жизни ал-Йахсави известно достаточно много. В 1825 г. Юсуф поступил на службу в царскую армию в качестве кадия, а уже в ноябре 1832 г. он был направлен в Кавказско-горский полуэскадрон (позже переименованного в Собственный Е.И.В. конвой), располагавшегося в Царском селе (ныне г. Пушкин), под Санкт-Петербургом. Прослужив там пять лет (до 1837 г.), Юсуф-кади уволился из полуэскадрона в звании поручика, рекомендовав на занимаемую им должность своего ученика и зятя Умара ал-Йахсави.

На родину Юсуф вернулся в июне 1842 г., получив чин штабс-капитана гвардии. В ноябре 1858 г. он был утвержден кадием Кумыкского Окружного народного суда, где прослужил вплоть до своего увольнения в 1860 г. Обладая общепризнанным авторитетом как крупный ученый, знаток шариата и  адатов своего народа [14, c. 246], Юсуф-кади входил в состав Терской областной администрации, где его заслуги были высоко оценены [14, c. 297]. После увольнения со службы он получал пенсию в размере 400 рублей из Кизлярского уездного казначейства и проживал в своем имении в с. Казак-Мурза-юрт7. Юсуф три раза совершил хадж. Умер Юсуф ал-Йахсави 5 джумада ал-ахир 1287 г.х.8 Об этом факте упоминается в газете «Русский Инвалид» от 11 декабря 1870 г., № 276, в графе «Высочайший приказ по военному ведомству от 10 декабря 1870 г.9

Современники отмечали выдающиеся языковые способности Юсуфа-афанди ал-Йахсави: он владел, помимо родного кумыкского языка, аварским и чеченским языками. Знание кумыкского языка давало ему возможность говорить на татарском и турецком языках. Имеются сведения о том, что Юсуф-афанди встречался и общался в Петербурге с представителями татарской духовной элиты. Помимо арабского языка он неплохо владел персидским, а в Петербурге освоил и русский язык, что подтверждают его письма домой во время службы в Императорском конвое в Петербурге в 1249 г. х. (1833–1834 гг.), где он сообщает, что «имеет знакомых среди русских».

Жизнь в Петербурге, служба кадием в Императорском конвое, странствования по Ближнему Востоку на пути в Мекку значительно расширили кругозор Юсуфа ал-Йахсави, дали ему огромный жизненный опыт, возможность реально оценивать общественно-политическую ситуацию как в Российской империи, так и в странах Ближнего Востока. Ал-Йахсави, живший в столице России и воочию видевший мощь и силу этого государства, осознавал губительность для дагестанцев войны против него. Пророссийской позиции ранее придерживался и отец Юсуфа – Муса-хаджи.

Соотечественники запомнили Юсуфа ал-Йахсави как противника имама Шамиля, отрицавшего легитимность его власти по нормам шариата и активно выступавшего против бесперспективной, по его мнению, вооруженной борьбы с Российской империей. Аргументируя свои доводы, он приводил положение шариата о «запретности джихада заведомо слабого против более сильного врага», пытаясь отговорить имамов от столь рискованного мероприятия любыми средствами, сначала убеждая, а позже даже обвиняя их. Будучи одним из активнейших политических деятелей Дагестана своего времени, ал-Йахсави вслед за своим учителем Саидом ал-Харакани выступил с острой критикой действий имамов. Назир ад-Дургили писал: «Все поступки имама он изображал как смуту (фитна) в исламе и порицаемыми в вере» [12, c. 137]. Комментируя это положение, упомянутый выше дагестанский ученый-­арабист М. Гайдарбеков с присущей ему эмоциональностью писал: «Он с самого начала этой борьбы видел в ней только страдания и гибель народов Дагестана, особенно горцев. Поэтому он старался отговорить имамов от такого рискованного мероприятия всеми средствами, начиная от методов убеждения и кончая методами открытого поношения и оскорбления»10.

Следующим доводом против легитимности вооруженной борьбы была законность обладания титулом «имам». В этой своей позиции Юсуф-афанди исходил из того базового исламского принципа, что над всеми мусульманами должен стоять только один халиф. По этой причине притязания Шамиля на титул имама (при наличии общепризнанного имама в лице османского султана) и стремление руководить мусульманами региона Юсуф-афанди находил нарушением заповедей шариата. Следует отметить, что он был далеко не одинок в своих убеждениях: с подобными заявлениями и воззваниями выступали и другие дагестанские ученые-алимы. В свою очередь, защитников имама Шамиля было тоже немало: многие представители духовной элиты Дагестана видели в его действиях «божий промысел» и миссию по восстановлению шариата.

В этой связи интересен тот факт, что, как и Юсуф ал-Йахсави, большинство активных участников событий Кавказской войны прошли обучение в медресе Саида ал-Харакани (из с. Аракани) – как сторонники вооруженной борьбы, так и ее противники. К числу первых относятся: Мухаммад ал-Йараги, Гази-Мухаммад ал-Гимрави (из с. Гимры), Гамзатбек ал-Хузади (из с. Гоцатль), Ташав-хаджи ал-Индирави (из с. Эндирей), Шамиль, Саид ал-Ихали (из с. Игали), Мухаммад-Тахир ал-Карахи, Даитбек ал-Гоготли, Загалав ал-Хварши (из с. Хварши), Идрис ал-Индири (из с. Эндирей), Абубакар хаджи ал-Аргвани (из с. Аргвани), Чаранав ал-Мугухи (из с. Могох), Нурав ас-Сугури (из с. Согратль),
Шахаббас ал-Карани (из с. Каранай) и многие другие. Ко вторым относятся: сам Юсуф-кади ал-Йахсави, Нурмухаммад-кадий ал-Авари (из с. Хунзах), Мухаммад (Мама Гиши) ал-Индири, Мирза Али ал-Ахти (из с. Ахты), Абдурахман ал-Газаниши (из с. Казанище), Аюб-кади ал-Джунгути (из с. Дженгутай), Барка кадий Какамахинский, Зухум кадий Акушинский, Аслан кадий Цудахарский, Мирза Таги Мулла Дербентский и т.д.11 Противники вооруженной борьбы с царской Россией выступили «с отдельными брошюрами, касыдами и комментариями к этим касыдам и почти все они обвиняли имамов в властолюбии, честолюбии, авантюризме, эгоизме и хищничестве» [15, c. 632–639].

Этот факт отмечает известная английская исследовательница А. Зелькина в своей работе «The Arabic linguistic and cultural tradition in Daghestan: an historical overview», упоминая Юсуфа ал-Йахсави как ученого, который не симпатизировал имаму Шамилю и критиковал его в своих стихах [16, с. 95].

Юсуф-афанди ал-Йахсави заметно выделялся в рядах «противников вооруженной борьбы». Прекрасное религиозное образование, широкий кругозор, блестящее знание арабского языка позволяли ему открыто действовать всеми доступными в то время способами – выступать с проповедями, вступая в полемику; сочинять произведения и стихи, в которых он остро и ярко критиковал своих оппонентов. А. Зелькина отмечает тот факт, что известный сподвижник и летописец Шамиля Мухаммад-Тахир ал-Карахи включил в свой известный труд стих ал-Йахсави, принижающий имама Шамиля, после того, как имам сдался русским, причем он переписал его как хвалебное стихотворение в том же стиле и  с той же рифмой, но с несколько иным порядком расположения слов и изменениями некоторых фраз [16, с. 97].

«Юсуф, в противоположность другим религиозным деятелям, – отмечает Мансур Гайдарбеков, – не считал имамов посланцами Аллаха для восстановления ислама. Он их вообще не признает. Он не находит у них даже самые необходимые качества халифа»12.

О семье Юсуфа ал-Йахсави, несмотря на широкую известность и значимость ученого в общественной и духовной жизни Дагестана, сохранились весьма немногочисленные сведения. Значительно обогатить их позволило изучение рукописей, принадлежавших ученому. Сохранилась часть библиотеки Юсуфа-афанди, в настоящее время принадлежащая его потомку Юсупу Клычеву, жителю г. Хасавюрт (Дагестан). В 2008 г. нами была обследована эта коллекция, состоящая из рукописей и старопечатных книг на арабском и тюркском языках (около 20 единиц описания). Среди них – рукопись широко известного в мусульманском мире сочинения «Макамат ал-Харири»13 Мухаммада ибн ал-Касима ал-Харири ал-Басри (1054–1122), одно из любимых произведений Юсуфа, переписанное его рукой. Именно эта книга оказалась для нас своего рода кладезем информации о семье ученого. Она озаглавлена так: كتاب المقامات للحريري «Книга Макамов, принадлежащая ал-Харири», к названию которой ал-Йахсави добавил замечание «с комментариями (шарх) ученого Абу Бакра, сына Абдулазиза аз-Замзами ал-Макки».

Интересной находкой стали также два письма, вложенные в рукопись. Первое письмо – от Мухаммада Салимова ал-Араги (الاراغي) из Касумкента14 на тюркском языке, датированное 1913 г., адресованное Абдулазиму Клычеву, внуку Юсуфа-афанди (находится между 147 и 148 страницами).

Второе письмо – от самого Юсуфа-эфенди, написано на арабском языке. Письмо адресовано кадию Дукаю (دوكي) и вклеено между стр. 151 и 152 этой же рукописи. По всей видимости, Дукай — это никто иной, как ауховский Мулла Дукай15, часто упоминаемый в русских источниках того периода. Будучи противником имама Шамиля, Мулла Дукай, как и сам Юсуф-афанди, придерживался прорусской ориентации.

Формат рукописи: 21,5×17,7 см. Переплет твердый, без клапана, обтянут кожей коричневого цвета с  тиснением. Объем самого текста произведения составляет 180 страниц (17 строк на странице). До  и  после текста помещены по два чистых листа, плотных и лощеных по своей структуре. Бумага рукописи фабричная, российская, белого цвета. Текст написан черными, красными и золотыми ­чернилами. Цифровые указатели макамов выделены красными чернилами. Стихотворные вставки произведения обозначены красной точкой, вписанной в золотые круги. Пагинация постраничная, есть кустоды. Почерк – дагестанский насх16. На полях рукописи имеются многочисленные комментарии и  записи различного характера.

Владельческая запись на арабском языке, расположенная на первой странице книги, гласит:

كتبه الفقير الى رحمت الله تعالى يوسف الصديق لنفسه اللهم اجعله عملا مبرورا وسعيا مشكورا جنب عنا وعن احبابنا وعن المؤمنين والذين اذا ذكر الله وجلت قلوبهم كل الافات وجميع البليات انك مجيب الدعوات امين

«Переписал её для себя нуждающийся в милости Всевышнего Аллаха, говорящий правду (ас-садик) Юсуф. О, Аллах, сделай его (переписывание этой книги) благочестивым деянием и трудом, достойным похвалы! Устрани от нас, от наших друзей, от верующих и «тех, сердца которых страшатся, когда поминают Аллаха»17, все несчастья! Ведь Ты – Внемлющий просьбам! Амин!».

На этой же странице в верхнем левом углу находится оттиск восьмигранной печати черного цвета, размером 1,8х2,1 см., с легендой يوسف الصديق سل شمل التوفيق («Юсуф, говорящий правду, просит помощи [Аллаха]»).

На верхнем поле первой страницы произведения по центру листа над басмалой имеется оттиск печати черного цвета, размером 1,2×1,4 с легендой на арабском языке: عبده يوسف ٥٥۲١ «Его раб – Юсуф. 1255». Цифра в подобного рода легендах обычно указывает на год создания печати18. Тот же оттиск печати имеется на 136 странице рукописи.

Колофон рукописи следующего содержания:

تمت هذه المقامات الفاخرة والملح الزاجرة بحمد الله وحسن توفيقه سنة الازدواج بالنجم الوهاج فيا له من ابتهاج ورونق كما للسراج بيد من رزق له التوفيق يوسف الصديق ابن الحاج موسى اللهم اغفر لهما وارحمهما وثقل موازينهما انك سميع الدعاء واسع العطاء مجيب الدعاة غافر العصاة ولابائهما واصدقائهما واحبائهما وامهاتهما واحيائهما وامواتهما بعفو شامل شمول الوابل وصلى الله علي سيدنا محمد وعلى اله واصحابه اجمعين

حرر في العشر الاوسط من شعبان سنة ١۲۴٥

«Закончились эти превосходные макамы и интересные рассказы, хвала Аллаху и Его благой помощи, в год соединения с яркой звездой. О, какое это было радостное и яркое событие, как светильник, рукою того, кому была дарована помощь Говорящего правду – Юсуфа, сына паломника Мусы. О, Аллах, прости им обоим и пожалей их обоих, сделай тяжелыми их весы. Ведь Ты – Слышащий мольбу, Одаряющий множеством подарков, Отвечающий просящим, Прощающий непокорных. А также [прости] их обоих отцов, друзей, приятелей, матерей, живых из них и мертвых всеобъемлющим прощением, [подобным] проливному дождю. И, да благословит Аллах нашего господина Мухаммада, всю его семью и сподвижников! Написано в срединном десятке шаʻбана 1245 года (5–14 февраля 1830 года)».

Особое наше внимание привлекли памятные записи, сделанные в нескольких местах рукописи, судя по почерку, самим Юсуфом ал-Йахсави.

Первая запись сделана золотыми чернилами, остальные – черными чернилами, почерк дагестанский насх.

Между страницами 149 и 150 вклеен бумажный вкладыш с записью на арабском языке следующего содержания:

بسم الله الرحمن الرحيم الحمد لله رب العالمين والصلاة والسلام على محمد واله اجمعين

وبعد فلقد ولد ليوسف ولد عمرهما الله تعالى تعميرا مباركا طيبا وانبته انباتا حسنا في سنة الف وماتين وستة واربعين من هجرة سيد الكونين في الشهر الاوسط من الربيع في صبح الخامس والعشرين من نيسان في ليلة السبت وكانت تلك الليلة الليلة الخامسة والعشرين من ذي القعدة سنة قويان الهما رشدهما من حضرت الملك الديان ووقيا من شرور الانس والجان وقد سماه والدتي باسم جدي قريم سلطان ولا زال الله نُعانُ امين

«Именем Аллаха, Милостивого, Милосердного. Хвала Аллаху – Господу миров, благословления и  приветствия Мухаммаду и его семье! У Юсуфа родился сын, пусть Аллах дарует ему долгую, ­благословенную и хорошую жизнь и взрастит его наилучшим образом, в тысячу двести сорок шестом году после переселения (хиджры) Господина обоих миров, в средний месяц весны утром двадцать пятого нисана, в ночь на субботу, а была та ночь 25 зу-ль-каʻда (7 мая 1831 года), в год Зайца (кум. Къойан). Да убережет (Аллах) его и нас от зла людей и джинов! Наша мать назвала его именем нашего деда Крымсолтан. Пусть Аллах всегда дарует нам свою поддержку и помощь! Амин!».

Далее, в конце книги – на страницах 190 и 191, после текста сочинения «Макамат» ал-Харири, на полутора страницах написан своего рода хронограф на арабском языке, где приводятся биографические данные детей хозяина книги. Временные границы записей охватывают период между 1831 и 1853  годами.

Выбор цвета чернил для первой записи не случаен – речь идет о великой радости ученого по поводу рождения первенца, который был назван в честь его любимого деда. Эта запись за небольшим исключением дублирует текст упомянутого выше бумажного вкладыша:

بسم الله الرحمن الرحيم الحمد لله رب العالمين والصلاة والسلام على محمد واله اجمعين

وبعد فلقد ولد ليوسف ولد عمرهما الله تعالى تعميرا مباركا طيبا وانبته نباتا حسنا في سنة الف وماتين وستة واربعين من هجرة سيد الكونين في الشهر الاوسط من الربيع في صبح الخامس والعشرين من نيسان ليلة السبت سنة قويان في الخامس والعشرين من ذي القعدة وسماه والدتي بقريم سلطان وقاه وايانا من شرور الانس والجان ولا زلنا نعان امين يا مجيب

«Именем Аллаха Милостивого, Милосердного. Хвала Аллаху – Господу миров, благословления и приветствия Мухаммаду и его семье! У Юсуфа родился сын, пусть Аллах дарует ему долгую, благословенную и хорошую жизнь и взрастит его наилучшим образом, в тысячу двести сорок шестом году после переселения (хиджры) Господина обоих миров, в средний месяц весны в предрассветный период (субх) двадцать пятого нисана, в ночь на субботу, а была та ночь 25 зу-ль-каʻда (7 мая 1831 года), в год Зайца (кум. Къоян). Да обережет (Аллах) его и нас от зла людей и джинов и пусть [Аллах] всегда дарует нам свою поддержку и помощь, и моя мать дала ему имя Крымсолтан. Амин! О, Отвечающий на просьбы!».

Следующая запись:

ولقد ولد الحاج موسى صنو قريم سلطان سنة ١۲۴٨ سنة يلان في (في عاشر ذا الحجة) اواسط الشهر الاوسط من الربيع ووصل الى كتاب البشارة وانا في شهر فطربورغ في خامس عشر صفر من سنة ١۲۴٩ اللهم يا ذا الفضل العظيم انبتهما انباتا حسنا وبلغنا الى مرادنا وردني الى اهلي حاشرا شمل النيات مهيبا في كل الولايات كاشرا سعيدا الحمد لله رب العالمين وشكرا له الى يوم الدين

«Родился Хаджи Муса, родной брат Крымсолтана, в 1248 г.х., в год Змеи (кум. Йылан) в срединный месяц весны, 10 зу-л-хиджа (30 апреля 1833 года). А дошло до меня письмо с радостной вестью, когда я  находился городе Петербурге, 15 сафара 1249 года (4 июля 1833 г.). О, Аллах, Обладатель великой милости, взрасти их обоих наилучшим образом и приведи к нашей цели. Верни меня к моей семье, с  чистыми намерениями, почитаемым во всех областях, радостным и счастливым! Хвала Аллаху – Господу миров и благодарность Ему до Судного дня».

Следующая запись:

ولقد ولد لي ولد في خامس جمادى الاولى سنة ١۲٥٩ وسمّيته بحميد سلطان انبته الله نباتا حسنا وجعله من اهل احسان امين سنة قويان

«Родился у меня сын пятого [дня месяца] джумада ал-уля 1259 г.х. (3 июня 1843 года), года Зайца (кум. Къоян), которого я назвал Хамидсолтан. Взрасти его наилучшим образом и сделай его из числа благочестивых [людей]. Амин!».

ثم ولد له ولد في الليلة التاسعة والعشرين من شعبان سنة ١۲٥٩ سنة قويان وسميته بعليم سلطان بارك الله لي فيه امين

«Затем родился [у меня] сын, в двадцать шестую ночь месяца ша‘бан 1259 г.х. (21 сентября 1843 года) в год Зайца (кум. Къоян), которого я назвал Алимсолтан. Да благословит меня Аллах в нем! Амин!».

Записи имеют продолжение на следующей странице:

قد ولد لي ولد في العشر الاوسط من جمادى الاولى وسميته سعد الله اسعدنا الله تعالى ووقانا من جميع البليات

وقد كان ولادة الابنة زبيدة قبل ذلك بخمسة ايام وذلك سنة ثلث وستين بعد ماتين والف سنة قوي في الربيع في اخر الحمل

«Родился у меня сын в серединном десятке [месяца] джумада ал-уля (27 апреля – 6 мая), и я назвал его Саадулла! Да осчастливит нас Аллах и да убережёт нас от всех бед!

А рождение дочери Зубайдат произошло за пять дней до этого (17 апреля –16 мая) и это в 1263 году (1847), в год Овцы (кум. Къой), весной.

وولادة باشو في صفر سنة ١۲٦۴

«Рождение Башав в сафаре 1264 г.х. (8 января – 5 февраля 1848)».

وقد ولد ابو العلاء في اواخر سنة تسع وستين بعد ماتين والف

«Абу ‘Ала родился в конце 1269 г.х. (14.10.1852 – 04.10.1853)».

وقد ولد حفيدنا عبد العظيم في ثالث ذي القعد يوم الخميس عام اربعة وثمانين بعد ماتين والف انبته الله نباتا حسنا ورزقنا واياه سعادة الدارين بجاه سيد الكونين صلى الله عليه وسلم

Заканчиваются записи информацией о рождении первого внука Юсуфа – «Родился наш внук Абдулазим 3 зу-л-каʻада, в четверг 1284 г.х. (26 февраля 1868 г.), да взрастит его Аллах наилучшим образом и дарует нам счастье в обоих мирах ради достоинства Господина обоих миров, да благословит его Аллах и приветствует».

Прослеживается интересная деталь: ал-Йахсави приводит даты рождения своих детей, применяя разные календари летоисчисления; в данном случае даты приводятся по хиджре и по 12-летнему календарю животного цикла. Этот календарь, зародившийся среди тюркских кочевых скотоводческих народов Центральной Азии [17, c. 119], как мы можем наблюдать, использовался в середине XIX в. и  тюркскими народами Северного Кавказа, к числу которых относятся и кумыки. Факт использования его кумыками впервые отметил Г.М.-Р. Оразаев (1947–2023) [18, c. 36–37; 19, c. 155–156].

Из других источников, а именно из устных сообщений представителей рода Клычевых и «Тетради поколенных росписей семьи Клычевых», любезно предоставленных нам Солтанахмедом Клычевым, прямым потомком Юсуфа-афанди, мы получили подтверждение информации, что у ал-Йахсави было 5 сыновей: Крымсолтан, Муса-хаджи, Алимсолтан, Абу, Джават, и одна дочь Абидат. Сопоставляя их имена с приведенными выше записями, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, полное имя при рождении упомянутого в «Тетради…» сына Юсуфа ал-Йахсави Абу является Абу ал-ʻАла (букв. «Отец высокого положения»), которое, видимо, сократилось до Абу (вплоть до того, что именно имя Абу высечено на каменной плите, установленной над его могилой).

Хамидсолтан умер молодым, не оставив потомства (имена его потомков не фигурируют в документах рода Клычевых). То же самое можно сказать и о сыне Юсуфа-афанди Саадулле – он также рано умер.

В «Тетради поколенных росписей семьи Клычевых» нет никаких сведений о дочерях Юсуфа-афанди Зубайдат и Башав (Башу). Полагаем, что они умерли в младенческом возрасте. Известно, что у Юсуфа ал-Йахсави был сын Джавад, но он не упомянут в хронографе, размещенном в рукописи «Макамат» ал-Харири. Можно предположить, что он родился после 1853 г., либо Джавад – это имя одного из сыновей – Хамидсолтана или Саадуллы, которое впоследствии сменили из-за болезни или каких-то несчастий (подобная практика смены имени у ребенка довольно часто встречалась в то время).

Если проанализировать даты рождения детей Юсуфа ал-Йахсави (а именно, факт рождения двух детей в течение пяти дней), можно предположить, что у ученого было как минимум две жены в этот период. К сожалению, имена жен Юсуфа-афанди нигде не упомянуты, точно так же мы не можем определить, какие дети рождены от каких матерей.

На основании упоминания событий, собственноручно зафиксированных Юсуфом ал-Йахсави, становится известно точное время службы ученого в Императорском конвое (1832–1837). Рукопись «Макамат», по всей видимости, находилась при нем в Петербурге. Кроме того, сведения о разнице дат между рождением его сына Крымсолтана и датой получения письма (30 апреля 1833 г. – 4 июля 1833 г.) дает примерное представление о времени движения почтовой корреспонденции из с. Аксай (Яхсай) в  Петербург19.

На основе приведенной выше информации было составлено генеалогическое древо рода Клычевых в пределах временных рамок 1795-1922 гг. Кроме имен, в древе указаны даты рождения и смерти
(по хиджре) (см. Схему 1). Даты смерти приводятся на основании изучения эпиграфических материалов представителей рода Клычевых, хранящихся в личном архиве Ханмурзаева И.И.

Схема №1. Ближайшие предки и потомки Юсуфа-афанди ал-Йахсави

В конце XIX – начале ХХ в. семья Клычевых была связана родственными узами со многими видными представителями духовной и политической элиты Засулакской Кумыкии. Позже, в советское время, продолжатели этого рода стали известными в разных сферах общественной жизни людьми.

В их числе – внук Юсуфа-афанди Абдулазим Крымсултанович Клычев (1867–1956), выпускник медресе Абдуллатифа Гоцинского (ал-Хуци), один из первых профессиональных врачей Дагестана и Чечни. Во время революционных событий и Гражданской войны он воевал против войск генерала А.  Деникина в качестве сотника армии шейха Узун-хаджи. Во время разорения слободы Хасавюрт отрядами Узун-хаджи и Нажмудина Гоцинского 22 апреля 1918 г., будучи несогласным с их действиями, Абдулазим вывел из слободы Хасавюрт около 200 русских жителей, переправив их в свое родовое село Казак-мурза-юрт (или, как его тогда называли, «хутор Клычева»). Абдулазим был популярен в народе как целитель. Однако после установления советской власти в Дагестане он был вынужден уехать в Чечню, чтобы избежать начавшихся репрессий [20, с. 160; 21, с. 168–169]. Умер он в 1956 г. в г. Грозный.

Еще один внук Юсуфа-афанди ал-Йахсави – Юсуп Крымсултанович Клычев (1883–1942), в 1903  г. закончил ставропольскую гимназию, а позже, в 1912 г., Харьковский медицинский институт, где остался работать до 1915 г. при поликлинике. Позже он был назначен заведующим госпиталем в поселке Еникеево (ныне – г. Донбасс), а затем переведен на должность заведующего земской больницей в  с.  Чилик Уральской области. В 1918 г. Юсуп вернулся в Дагестан, где с 1918 по 1920 гг. занимался частной практикой в г. Порт-Петровск. После установления советской власти, в 1920 г., Юсуп Клычев был назначен заместителем наркома здравоохранения ДАССР, успев внести заметный вклад в развитие медицины республики. В 1942 г. он был арестован НКВД «за антисоветскую деятельность» и заключен в исправительно-трудовой лагерь в г. Махачкале, где и умер в том же году [21, с. 169–170].

К этому же роду принадлежит Герой Советского Союза Иса Клычевич Султанов (1917–1945). Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 г. он был посмертно награждён медалью «Золотая Звезда» и удостоен звания Героя Советского Союза. За боевые заслуги он был также награждён орденами Ленина и Красного Знамени20.

Заключение

Юсуф-афанди ал-Йахсави (1795–1870) – один из наиболее ярких представителей духовной элиты Дагестана середины XIX в., чей талант педагога, поэта и литератора, глубину познаний в мусульманском праве и богословии отмечали многие его современники. Юсуф-афанди был одним из убежденных противников имама Шамиля и считал нецелесообразным сопротивление военной экспансии Российской империи на Северо-Восточном Кавказе, обосновывая свои выводы положениями шариата; он также предрекал поражение армии горцев от превосходящего по численности и вооружению противника, призывая не проливать понапрасну кровь мусульман. Несмотря на столь непопулярную в то время в Дагестане идейную позицию, Юсуф-афанди ал-Йахсави пользовался уважением как друзей-единомышленников, так и врагов: он имел репутацию честного и достойного человека, ничем не запятнавшего себя.

Жизнь в столице Российской империи, служба кадием в Императорском Конвое, странствия по свету расширили кругозор ученого, а его общение с духовной элитой Ближнего Востока и Поволжья углубили знания в мусульманских религиозных науках, преподавание которых в дальнейшем стало его главным делом.

Будучи видным политическим и религиозным деятелем, талантливым педагогом, обладая достаточными финансовыми ресурсами, Юсуф-афанди всегда оставался скромным человеком, чья личная жизнь держалась в тени. О членах семьи ал-Йахсави практически ничего не было известно.

Таким образом, благодаря изучению титульного листа и колофона рукописи «Макамат» ал-Харири, принадлежавшей одному из крупнейших дагестанских ученых Засулакской Кумыкии Юсуфу ал-Йахсави, а также маргинальных записей, сделанных его рукой, становится известна периодизация некоторых этапов его жизненного пути, связанного с военными и политическими событиями в Российской империи и за ее пределами, а также имена и даты рождения потомков Юсуфа-афанди. Род Клычевых продолжается и в наши дни: потомки Юсуфа-афанди ал-Йахсави живут в Дагестане и за его пределами, храня память о своем выдающемся предке.

Исмаил Ибрагимович Ханмурзаев

Автор, ответственный за переписку.
Email: xanmurzaev@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-0645-3978

Россия

научный сотрудник 

отдела востоковедения 

Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН

Милена Нуриевна Османова

Email: osmanova-milena@rambler.ru

Россия

кандидат исторических наук,

старший научный сотрудник,

отдел востоковедения

Просмотры

Аннотация - 1339

PDF (English) - 68

PDF (Russian) - 132