История, археология и этнография Кавказа
History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

Одной из редких категорий керамических изделий на памятниках Дагестана куро-аракской культурно-исторической общности (КИО) являются сосуды, именуемые вазами. В отечественной литературе они еще не были предметом специального изучения. Имеется только краткий обзор в книге Р.Г. Магомедова [1, с. 16–17], в которой автор сопоставляет местные вазы с подобными из поселения Серкер-тепе (Северо-Восточный Азербайджан) и указывает на отдельные параллели указанным сосудам.

С памятников Приморского Дагестана эпохи ранней бронзы – поселение Торпах-кала, Великентский могильник I (катакомба 8), Великентский могильник III (катакомба 1), Каякентский VI грунтовый могильник – происходят семь археологически целых керамических ваз (рис. 1), не считая обломков, также принадлежавших вазам. Они представляют собой двухчастные сосуды в виде округлобоких или с прямыми стенками мисок на высоких полых поддонах, высота которых составляет не менее 1/3 высоты сосуда. Определить принадлежность тех или иных найденных при раскопках фрагментов именно вазам удается, главным образом, по обломкам полых поддонов, т.к. находимые фрагменты венчиков и стенок могли принадлежать не вазам, а собственно мискам (типологию мисок см.: [2, с. 33–53]). Замечу, что к категории ваз нами не отнесены широкоустная двуручная миска на низком поддоне (высота составляет 1/6 высоты сосуда) и одноручный кубок в форме глубокой чаши с врезным пояском из заштрихованных треугольников на высоком поддоне, происходящие из Каякентского могильника VI [1, c. 10, 13–15, рис. 4, 4, 5, 6]. Названные выше памятники, наряду с другими памятниками Северо-Восточного Кавказа раннего бронзового века, включаются Р.Г. Магомедовым в выделенную им великентскую культуру куро-аракской культурно-исторической общности [3, с. 38–44; 4, с. 687–696; 5, с. 157–166].

Типология

Мы ограничиваемся классификацией ваз, основанной на целых экземплярах, хотя по форме, размерам, характеру оформления поддонов могут быть выделены отдельные подтипы. В основе предлагаемой типологии лежит форма основных конструктивных элементов вазы – миски и ее поддона. Каждая из ваз имеет отличительные морфологические особенности, которые обуславливают их выделение в отдельный тип. С накоплением нового материала данная типология может быть доработана, пересмотрена.

Тип I – массивная ваза (толщина стенок 1,5–2 см) в форме широкоустной с почти прямыми стенками миски с воротничковым бортиком на высоком трехсекционном гофрированном поддоне (рис. 2, 1). Ваза снабжена горизонтально-трубчатой ручкой (с отходящими в стороны «усиками»), расположенной у края венчика сосуда. У основания поддона имеется круглое отверстие (d = 2,8 см). Внешняя поверхность сосуда  – коричнево-охристая, заглаженная. Параметры вазы: H = 23,8 см, d устья = 38 см, h поддона = 13,8 см, d основания поддона = 12 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,58, высоты вазы и диаметра устья – 1:1,6.

Ваза была найдена in situ на глинобитном полу верхнего (заключительного) горизонта поселения Торпах-кала в слое сильного пожара, уничтожившего жилище1. С  этого же уровня поселения происходит еще свыше двух десятков керамических сосудов, лежавших на полу, а также многочисленные обломки сосудов2.

Тип II – ваза в форме широкоустной округлобокой миски с воротничковым утолщением на высоком коническом поддоне с бортиком у основания, украшенным опоясывающими двойными врезными зигзагообразными линиями (рис. 3, 1). Происходит из разрушенного погребения Каякентского могильника VI [1, с. 13, рис. 4, 3; 6, p. 147, fig.  2, 12]. Ваза снабжена петлевидной ручкой, расположенной у края венчика, декорированного с внутренней стороны врезным двойным зигзагообразным пояском. С противоположной стороны имеются два конических налепа. Посередине поддона расположены друг против друга четыре круглых отверстия (d = 1,1 см). Внешняя поверхность сосуда – светло-коричневая, заглаженная. Параметры вазы: H = 17 см, d  устья = 27 см, h поддона = 8 см, d основания поддона = 14 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,47, высоты вазы и диаметра устья  – 1:1,58.

Следующие три типа ваз происходят из катакомбы 8 Великентского I могильника, в которой обнаружено около 500 керамических сосудов (миски, баночные сосуды, горшки, кружки и др. – хранятся в Археологических фондах ИИАЭ ДФИЦ РАН) [7, с.  135, рис. 26].

Тип III – ваза в форме глубокой широкоустной, с почти прямыми стенками разложистой миски на конусовидном поддоне (в виде перевернутой миски с прямыми стенками). Ваза снабжена расположенными у устья сосуда усовидными ленточными ручками с желобками наверху (рис. 3, 4) [7, с. 135, рис. 26, 17]. В средней части поддона расположены три равноудаленных круглых отверстия (d = 2,5 см). Внешняя поверхность сосуда – серо-коричневая, лощеная. Параметры вазы: H = 18,5 см, d  устья  = 28  см, h поддона = 8 см, d основания поддона = 19 см. Соотношение высоты вазы и  ее  поддона составляет 1:0,43, высоты вазы и диаметра устья – 1:1,51.

Тип IV – ваза в виде разложистой миски с внутренним утолщением у венчика на приземистом поддоне без отверстий (рис. 3,3). На сосуде сохранилась одна ручка усовидно-ленточной формы. Внешняя поверхность сосуда коричневая, лощеная. Параметры вазы: H = 12,7 см, d устья = 23 см, h поддона = 5 см, d основания поддона  = 11 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,39, высоты вазы и диаметра устья – 1:1,8.

Тип V – ваза в виде миски с прямыми стенками с небольшим округлым внутренним бортиком, на высоком конусовидном поддоне с двумя круглыми отверстиями (d  = 1,6  см) (рис. 3, 2). Сосуд снабжен двумя, расположенными друг против друга, маленькими полушарными ручками с желобками наверху. Внешняя поверхность сосуда – серо-коричневая, лощеная. Параметры вазы: H = 13 см, d устья = 16 см, h  поддона = 7  см, d основания поддона = 11 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,54, высоты вазы и диаметра устья – 1:1,23.

Тип VI – вазы-погремушки. Их обнаружено две: одна (рис. 4, 1) происходит из поселения Торпах-кала, вторая (рис. 4, 2) – из катакомбы 1 Великентского ­могильника  III. Они представляют миски на более высоких (2/3 и более высоты сосуда) поддонах, имеющих внутри полую камеру, в которую помещены небольшие округлые камешки или керамические шарики. Обе вазы-погремушки имеют общую конструкцию, но отличаются размерами, деталями.

Великентская ваза-погремушка (рис. 4, 2) имеет форму миски с прямыми стенками на коническом поддоне без отверстий, с двумя противоположно расположенными ручками (сохранилась одна) [3, p. 147, fig. 2, 9]. Внешняя поверхность сосуда коричневая, лощеная. Параметры вазы: H = 14,3 см, d устья = 15 см, h поддона = 9,3  см, d основания поддона = 11,7 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,65, соотношение высоты вазы и диаметра устья – 1:1,05.

Торпахкалинская ваза-погремушка (рис. 4, 1) имеет высокий поддон, на котором располагалась округлобокая миска (из-за отсутствия фрагментов не стыкуется с  поддоном); на корпусе миски имелась ручка, от которой сохранилась часть удлиненного усика. Верхняя часть поддона гофрирована четырьмя обводящими желобками, разделяющими эту часть вазы на три секции; нижняя часть поддона имеет колоколовидную форму с двумя круглыми отверстиями (d = 1,6 см) и украшена врезной геометрической композицией из прямых и тройных зигзагообразных и  волнистых линий. Во внутренней полости поддона имеются, судя по характерному звуку, пять шариков (из глины?). Поверхность сосуда красно-охристая, местами серая, слаболощеная. Параметры вазы: приблизительная H = 20-21 см, d устья = 22  см, h поддона = 14,5 см, d  основания поддона = 12 см. Соотношение высоты вазы и ее поддона составляет 1:0,7, высоты вазы и диаметра устья – 1:1,05. Ваза обнаружена, как и другие сосуды, на глинобитном полу сгоревшего помещения внутри круглого керамического переносного очага с гофрированным поддоном3.

В представленной типологии мы ограничились археологически целыми экземплярами. Но, как видно, основной отличительной особенностью рассматриваемых ваз являются различные поддоны. Большое количество фрагментов разнообразных поддонов с темно-коричневой, темно-серой и серой лощеной поверхностью (рис. 2, 2-8), происходящих из поселения Торпах-кала, где этот тип керамической посуды выступает характерным, позволяет выделять и отдельные подтипы ваз, различающиеся по форме (гофрированные и гладкостенные), размерам (высокие, низкие), с  отверстиями и без таковых, оформлению (с и без декора). Но на данном этапе, когда в наличии фрагментированные экземпляры, мы воздерживаемся от более дробной классификации ваз.

Фрагменты ваз, но в единичных экземплярах, были найдены и на других памятниках Приморского Дагестана. Так, среди керамики катакомбы 1 Великентского могильника III, помимо описанной целой вазы-погремушки, представлены миска (d  венчика  = 13 см) с прямыми стенками и одной ручкой от вазы и обломок поддона (d = 9 см). Укажу также на поддон (d = 12 см, h = 4,5 см) с одним отверстием (d = 1,2 см) вазы из Каякентского поселения V [1, с. 18, рис. 6, 5], по форме аналогичный поддону вазы типа IV из Великентской катакомбы.

Аналогии и параллели

Ближайшие аналогии данным керамическим вазам с территории Приморского Дагестана находим на поселении Серкер-тепе (Северо-Восточный Азербайджан) эпохи ранней бронзы, в керамическом комплексе которого представлены немалочисленные «сосуды с широким колоколовидным поддоном (с двумя-тремя отверстиями), плавно расширяющейся верхней частью и загнутым венчиком» [8, с. 40, табл. XXVII, 1-4; XXVIII, 1-3; XXIX, 1-3] (рис. 5). Здесь выделяются две морфологические группы ваз  – на низком (рис. 5, 1-5, 7, 8) и на высоком (рис. 5, 6, 9, 17) поддонах. Некоторые из серкертепинских ваз по форме близки великентской вазе (тип III), у которых поддоны являются перевернутым повторением верхних частей (рис. 3, 4). Также на Серкер-тепе присутствует одноручная ваза (рис. 5, 9) с бортиком-уступом в основании поддона, что сближает ее с каякентской вазой (тип II) (рис. 3, 1). Но наибольшее сходство в  формах, деталях, декоре вазы Серкер-тепе проявляют с вазами из Торпах-калы: исследователи уже обращали на это внимание, и это дало основания вместе с другими материалами поставить вопрос о выделении великентской культуры куро-аракской КИО [9, c. 281).

Из могильника Гарачай (Северо-Восточный Азербайджан) сер. III тыс. до н.э. происходят 9 сероглиняных двуручных ваз (h = 14-20 см) с круглыми и овальными отверстиями на поддоне [10, s. 119, şək. 5, 6] (рис. 6), которые почти идентичны вазам из Великента (типы III, V). Автор раскопок, отмечая близость памятников эпохи ранней бронзы Северо-Восточного Азербайджана и Южного Дагестана, также поставил вопрос о выделении восточно-кавказской культуры куро-аракской КИО и ряда ее локальных вариантов [10, s. 120–122].

Среди подъёмного материала с поселений раннебронзового века Кучумхантепе, Гевдешантепе, Фильтртепе I, Чаккалыктепе в Северо-Восточном Азербайджане также представлены фрагменты полых поддонов ваз [11, рис. 2-Б, 1-2; 6-Б, 12; 10-А, 5; 16, 22). Судя по их специфическим деталям (форма, отверстия, резной декор), очевидно, что они принадлежат именно сосудам типа ваз.

Относительно близкие аналоги восточно-кавказским вазам на высоких поддонах мы находим на территории Анатолии. Традиция производства сосудов этого типа получила распространение здесь, особенно в бассейнах Кызылырмака и Верхнего Евфрата, в позднем халколите (энеолите). Прежде всего следует упомянуть поселение Арслантепе, в «дворцово-храмовом» комплексе которого, относящемся к позднему халколиту (период VIA), были обнаружены образцы красно-черных и кремового цвета разнотипных сосудов в виде широкоустных мисок на высоких поддонах (с  различным оформлением основания, с отверстиями и без таковых), условно именуемых в западной литературе fruit-stands –«фруктовницы» [12, p. 45, fig. 4, 8; 13, p.  175, fig.  VIII.1, b, f; 14, fig. 4, a-с, 15, f-i; 15, fig. 4, a-b; 16, p. 189, fig. 13.2, a,d; 17, fig. 12, с; общий обзор см.: 18, р. 85–97) (рис. 7, 14-20). Верхние части таких сосудов представлены как широкоустными мисками, некоторые – с загнутыми краями, так и глубокими чашами. «Фруктовницы» с Арслантепе являются самыми крупными в данной категории образцами керамики.

В числе памятников позднего халколита Анатолии, на которых представлены рассматриваемые сосуды, следует назвать также Аладжа Хююк, Алишар Хююк, Чадыр Хююк, Тепеджик [18, р. 85-87].

С некрополя Ашагы Салат (долина Верхнего Тигра), датируемого переходным периодом от халколита к раннему бронзовому веку (3300–2900 до н.э.), происходят более десятка сосудов малых форм (h = 10-15 см) с чашевидным корпусом (d = <20 см) на  относительно высокой (h = 6-8 см) «ножке-пьедестале», относимых к типу «фруктовниц» [19, p. 50, fig. 13]. Особый интерес представляют находки подобных, весьма небольших (h = 4-9 см) сосудов в форме миски на поддоне в святилище периода РБВ  II (2800/2700–2600/2500 гг. до н.э.) в Бейджесултане (Западная Анатолия), что дало основания видеть в них вотивные изделия [20, p. 43–45; цит. по: [18, p. 90].

Сосуды типа ваз разных размеров, относящиеся к переходному этапу от халколита к раннему бронзовому веку, представлены и на памятниках Восточной Анатолии (Коруджутепе, Муслимантепе, Норсунтепе, Тепеджик, Хаджинеби, Хассек Хююк, Шарага) [21, fig. 106, 2; 22, p. 67, рl. 2, 7, 8; 23, p. 202, fig. 7, 8, F; 24, p. 365, fig. 5, 8-11; 25, fig.  4; 26, p. 381, fig. 6, 7; 27, fig. 6, 20).

Территория Северного Ирана также входила в орбиту распространения таких специфических сосудов как вазы-«фруктовницы». В энеолитическом слое поселения Яник-тепе (Северо-Западный Иран) встречены невысокие вазоподобные сосуды на поддоне [28, рис. 16, 7-8]. В слоях РБВ IIA, IIB могильника Шах-тепе (Северо-Восточный Иран) выявлена серия керамических сосудов на поддонах в виде плоских «тарелок» и глубоких мисок, опирающихся на ножку «стеблевидной» формы или на цилиндрическую ножку с расширяющимся коническим основанием [29, p. 182-184, fig.  345b, 350, fig. 223, no. 1704-1705, fig. 236, no. 618].

Декор и назначение ваз

Среди рассматриваемых ваз Дагестана только на поселении Торпах-кала представлены экземпляры, декорированные врезным орнаментом. Судя по имеющимся фрагментам, украшались поддоны многорядными поясками из волнистых и прямых линий, зигзагов (рис. 2, 4-6, 8, 10). Выше отмечалось, что в своем декоре торпахкалинские вазы имеют ближайшие аналоги с вазами из Серкер-тепе, поддоны которых украшались таким же врезным опоясывающим орнаментом из прямых, зигзагообразных и волнистых линий (рис. 5, 10-13, 15-17). На обоих поселениях, как и на других памятниках, верхние части ваз не подвергались декорированию. Исключение составляет ваза из Каякентского могильника (рис. 3, 1), у которой основание поддона и  внутренняя часть устья украшены двойным зигзагом. Заметим, что врезной декор на анатолийских вазах встречается крайне редко [30, taf. 40, 11/13].

Очевидно, декоративную, нежели утилитарную нагрузку несли одна-две маленькие, с узкими отверстиями горизонтально-трубчатые или ленточные (с отходящими от основания ручки «усиками») ручки, размещённые у внешнего края устья ваз. Хотя, возможно, они могли использоваться для продевания шнура и подвешивания вазы, на что неоднократно обращалось внимание, но отметим отсутствие следов стертости на ручках.

Отверстия на поддонах многих ваз, как с низкими, так и с высокими поддонами, в определенной степени также несут фигурно-декоративную нагрузку. Судя по имеющимся экземплярам, поддоны имели 1-4 небольших круглых отверстия (d = 1,1-2,5  см). Назначение их не ясно. Нередко подобные сосуды с вырезами на высоких поддонах рассматриваются как курильницы (см., напр.: [31, с. 31-34, рис. 1]). Если для ваз с низким поддоном можно предполагать их использование для разогрева содержимого в верхней чаше с помощью углей, положенных в полый поддон, то для чаш с высоким поддоном разогревание содержимого в чаше таким образом по понятной причине невозможно. Здесь мы выходим и на вопрос назначения сосудов данного типа.

Исследователи предполагают, что «фруктовницы» могли использоваться для нагревания жидкости, о чем свидетельствуют капли масла и пятна на их чашах [18, p.  89]. Данные по Анатолийскому региону позволяют рассматривать такие сосуды, как культовые, ритуальные. Большинство экземпляров их в Арслантепе VIA было найдено в храмах у алтаря и подиума (храмы А и В), а также в специальных местах в домах элиты. Исследователи полагают, что «фруктовницы» из Арслантепе могли использоваться в качестве культовых сосудов для употребления особых продуктов и напитков, либо для приема пищи в особых ритуальных контекстах и случаях для нескольких человек, вероятно, с высоким статусом [13, p. 175; 15, p. 71; 17, p. 38]. По  мнению Дж. Палумби, они использовались как «горелки или сосуды с драгоценными жидкостями и эссенциями, используемые в ритуальных и церемониальных практиках (что объясняет их присутствие в храме)» [12, p. 45]. Признается, что такие сосуды использовались в разных ритуалах, но не в домашней (бытовой) деятельности [14, р.  112; 18, p. 89).

Находки таких небольших вотивных fruit-stands в святилище Бейджесултана [20, 1962, p. 43-45; цит. по: 18, p. 90] также указывают на их ритуальное назначение. Наконец, отмечено использование fruit-stands в погребальной практике не только как подношение, положение в могилу (Аладжа Хююк), но и в качестве крышек горшочных погребений (pot burials) (Алишар Хююк, Чадыр Хююк) [18, p. 89].

Касательно материалов Восточного Кавказа также можно предполагать использование ваз в каких-то ритуалах. По мнению М.Г. Гаджиева, сосуды на поддонах из Великентской катакомбы № 8 возможно использовались в качестве емкостей для «жертвенной влаги при совершении ритуальных возлияний» [7, с. 223, рис. 25, 17].

В сравнении с другими типами керамической посуды вазы на поддонах малочисленны в памятниках раннего бронзового века Приморского Дагестана, и можно полагать, что они предназначались не для повседневного пользования, а для принятия «празднично-ритуальной пищи». Но следует обратить внимание на их относительно большое количество в культурных слоях Торпах-калы и Серкер-тепе, тогда как культовые сосуды, встречаемые при раскопках, обычно бывают редки. Это, как видится, в контексте обнаружения ваз в Торпах-кале может предполагать их использование в  узкосемейных церемониях, а не в коллективных общинных ритуалах.

На поселении Торпах-кала две вазы обнаружены вместе с другими многочисленными керамическими сосудами на полу сгоревшего жилища. Целая ваза (рис. 2, 1) была найдена лежащей перевернуто между двумя скоплениями специально уложенных зернотерок, а ваза-погремушка (рис. 4, 1) стояла in situ внутри круглого переносного очага4. Такое положение этих ваз вроде может указывать на их культовое назначение и связь с зерновым производством, памятуя о роли очага в памятниках куро-араксской КИО, как сакрального объекта, домашнего «алтаря», и значении зерна, как ­божественного дара, символа плодородия, изобилия. В этой связи обратим внимание, что на поселении Серкер-тепе одна из ваз была заполнена зерном, что, правда, дало основание автору раскопок предположить, что данные сосуды использовались в качестве своеобразных мерок для определения веса или обмена [8, с. 40].

В ритуальном назначении ваз-погремушек (рис. 4), очевидно, можно не сомневаться. В качестве близкой регионально, но хронологически удаленной параллели, можно упомянуть ритуальные курильницы-погремушки в форме чаш-пиал на невысоких замкнутых полых поддонах с глиняными шариками внутри из Таркинского и Черкезкутанского могильников рубежа эр Приморского Дагестана [32, с. 221, рис. 2, 14, 3, 2]. Несмотря на большой хронологический разрыв, эти и другие предметы и явления, как на то уже обращалось внимание, отражают типологически сходные исторические процессы, происходившие на территории Северо-Восточного Кавказа в раннем бронзовом веке и в албано-сарматский период и отразившие социально-экономическое и культурно-историческое развитие общества, в т.ч. в сфере религиозно-идеологических представлений [33, с. 241]. О значении погремушек, предметов, вызывающих шум, звон в верованиях и ритуальной практике многих народов мира хорошо известно по историко-этнографическим и археологическим данным. Вазы-погремушки, курильницы-погремушки, по мысли верующих, могли являться магическим средством для изгнания злых духов [32, с. 221].

Наконец обратим внимание на то, что среди металлических, высоко ценившихся и социально показательных сосудов Анатолии представлены и происходящие из элитных погребений периода РБВ III (2400-2000 гг. до н.э.) кубки на высоких полых ножках – три золотых (Аладжа Хююк, Махматлар) и бронзовый (Хорозтепе) [34, с. 27–31, рис. 3, 2, 4, 4, 2, 5, 2], которые типологически близки более ранним вазам-«фруктовницам» из анатолийских и других памятников (Аладжа Хююк, Арслантепе VIA, Шах Тепе и др.) (см., напр.: [16, fig. 13.2, a; 29, p. 182, 223, fig. 345, b, no. 1704]. Как считают, эти сосуды использовались в общественных ритуалах (торжественных трапезах, погребальных церемониях, храмовых жертвоприношениях) [31, с. 37]. По мнению Л.И.  Авиловой, керамические сосуды являлись имитациями металлических в связи с редкостью и ценностью последних [31, с. 23]. Но касательно металлических кубков, учитывая, что керамические «фруктовницы» являются более ранними, можно считать, что этого типа металлические сосуды являлись репликами керамических форм.

Хронология и происхождение

Происхождение анатолийских ваз ранее рассматривалось как один из показателей связей Центральной Анатолии и Балкан в конце IV тыс. до н.э. на основе находок ваз на высоких поддонах с врезным декором позднего халколита на поселении Тилкибурну (европейская часть Турции) [35, р. 238–246]. Но как отметила Х.  Чалышкан Акгюль, примеры таких сосудов на высоких ножках известны на ряде памятников более раннего времени: на поселениях халколита Бююк Гюллюджек, Аладжа Хююк (между слоями 8-13), Алишар Хююк (между слоями 12–16), а также на поселениях среднего халколита Тепеджик-Чифлик, Кошк Хююк [18, р. 88]. При этом исследовательница резонно замечает, что необходимо различать сосуды на высоких и низких ножках по хронологии, форме и функции, и предполагает, что традиция высокоствольных чаш (high-stemmed bowls tradition) бассейна Кызылырмак, возможно, эволюционировала из короткоствольной керамической традиции (short-stemmed ceramic tradition) [18, р.  88]. Последняя фаза периода Арслантепе VII, в которой появляются fruit-stands датируется около 3500 г. до.  н.э., а период Арслантепе VIA, для которого характерны вазы-«фруктовницы», охватывает диапазон 3400–3100 гг. до н.э.; слои поселений, где представлены рассматриваемые сосуды, датируются в близком диапазоне: для Тепеджик предложена дата 3644–3376 гг. до н.э., для Чадыр Хююк – 3620–3590 гг. до н.э. [18, р. 90–91]. Таким образом, можно говорить о Центральной Анатолии как территории зарождения рассматриваемой керамической традиции, откуда она распространилась в соседние регионы, в частности, в Юго-Восточную Анатолию, Месопотамию [18, р. 90] и  на Восточный Кавказ.

Более полувека назад авторы монографии «Древние культуры Южного Кавказа (V–III тыс. до н.э.)» отмечали, что одной из наиболее древних форм посуды (несущих в себе черты предшествующей эпохи) в нижних горизонтах поселения Квацхелеби являются вазы на поддонах, сопоставлявшиеся с подобными типами керамики из энеолитических памятников Северного Ирана (Яник-тепе, Гиссар) и  Северной Месопотамии (Халаф) [36, с. 142–143, 149, рис. 26, 21]. В энеолитических памятниках Восточного Кавказа сосуды подобной формы не представлены, что говорит об отсутствии генетических связей с предшествующей эпохой и позволяет рассматривать их как привнесенную в раннем бронзовом веке керамическую традицию.

К настоящему времени мы располагаем всего несколькими датами 14C для раннебронзовых памятников, откуда происходят рассматриваемые сосуды. В первую очередь – это дата для катакомбы 1 могильника Великент III, которая относительно синхронна другим ранним катакомбам могильников Великент I и II: 1-я σ – 2865–2505  гг. до н.э.; 2-я σ – 2879–2474 гг. до н.э. [37, с. 557]. И вторая дата (Bln-5374)  – 1-я  σ  – 2920–2760 гг. до н.э.; 2-я σ – 2930-2690 гг. до н.э. – из слоя поселения Торпах-кала, в котором представлены рассматриваемые вазы [9, с. 281]. Опираясь на эти даты с  привлечением хронологических данных Северо-Восточного Азербайджана (Гарачай, Серкер-тепе и др.), а также Анатолии (Троя I, ок. 2900–2600 гг. до н.э. – см.: [38, с. 231; 39, p. 157–199] и др.) и Месопотамии (комплексы периодов РБВ IB, 2900/2800–2700/2650 BC и РБВ II, 2800/2700–2600/2500 BC – см.: [18, р. 88]), где представлены сосуды этого типа, можем констатировать, что вазы в Приморском Дагестане и  Северо-Восточном Азербайджане появились в нач. III тыс. до н.э. и бытовали почти до сер.  III тыс. до н.э.

В последующую, среднебронзовую, эпоху вазы в памятниках Дагестана не представлены, но на Южном Кавказе, хоть и в небольшом количестве, данная форма керамики продолжает встречаться, о чем свидетельствует материал Шахтахтинского могильника Азербайджана [40, с. 166, табл. XXXI, 5, 10]. В качестве параллели добавим, что в слоях среднего бронзового века телля Юнаците присутствует одна из типичных анатолийских форм «фруктовниц» [41, рис. 2, 12]. Данная ваза имеет близкие параллели с рассматриваемыми восточно-кавказскими типами.

Заключение

Таким образом, зародившись в энеолитическую эпоху около сер. IV тыс. до н.э. в  Центральной Анатолии (Аладжа Хююк, Алишар Хююк, Чадыр Хююк и др.) [12, p.  45], вазы на поддонах, как яркий элемент раннеземледельческих культур, распространяются в пределах между 3500–3250 гг. до н.э. на восток [42, с. 9] в верховьях Евфрата (Арслантепе, Норсунтепе, Тепеджик и др.) и Юго-Восточную Анатолию (Ашагы Cалат, Муслимантепе, Хаджинеби, Хассек Хююк). Далее в этот переходный период от энеолита к РБВ они получают распространение в Месопотамии, продвигаются на территорию Иранского нагорья (Яник-тепе, Гиссар, Шах Тепе) и далее вплоть до Индостана (Хараппа, Зхоб, Джхукар). В нач. III тыс. до н.э. волна распространения этой керамической традиции и, вероятно, связанной с ней ритуально-культовой практикой проникает на территорию Восточного Кавказа (могильники Великент I, II, Гарачай, поселения Серкер-тепе, Торпах-кала и др.), который входит в ареал раннеземледельческих культур, где этот элемент материальной и духовной культуры вошел в употребление и приобрел значение в жизни племен куро-аракской КИО. Границы распространения рассматриваемых ваз на Восточном Кавказе на данный момент выглядит следующим образом: некрополь Гарачай является самым западным местом их находок [10, s. 120], а Каякентский могильник – самым северным.

Арсен Лахманович Будайчиев

Автор, ответственный за переписку.
Email: arseneihae@yandex.ru
https://instituteofhistory.ru/archaeologydept/

Россия

младший научный сотрудник 

отдела археологии

Дополнительные файлы

Нет дополнительных файлов для отображения

Просмотры

Аннотация - 3395

PDF (Russian) - 208

PDF (English) - 170